Неточные совпадения
Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную
пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в
воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже…
Дамы на
водах еще верят нападениям черкесов среди белого дня; вероятно, поэтому Грушницкий сверх солдатской шинели повесил шашку и
пару пистолетов: он был довольно смешон в этом геройском облачении. Высокий куст закрывал меня от них, но сквозь листья его я мог видеть все и отгадать по выражениям их лиц, что разговор был сентиментальный. Наконец они приблизились к спуску; Грушницкий взял за повод лошадь княжны, и тогда я услышал конец их разговора...
С реки поднимались
пары, ветру не было; кругом кричали коростели; около мельничных колес раздавались слабые звуки: то капли падали с лопат, сочилась
вода сквозь засовы плотины.
Недели через три Самгин сидел в почтовой бричке, ее катила по дороге, размытой вешними
водами,
пара шершавых, рыженьких лошадей, механически, точно заводные игрушки, перебирая ногами. Ехали мимо пашен, скудно покрытых всходами озими; неплодородная тверская земля усеяна каким-то щебнем, вымытым добела.
Все сердитей кипела
вода в котлах, наполняя подвал тяжко пахучим
паром.
Темное небо уже кипело звездами, воздух был напоен сыроватым теплом, казалось, что лес тает и растекается масляным
паром. Ощутимо падала роса. В густой темноте за рекою вспыхнул желтый огонек, быстро разгорелся в костер и осветил маленькую, белую фигурку человека. Мерный плеск
воды нарушал безмолвие.
Сегодня я проехал мимо полыньи: несмотря на лютый мороз,
вода не мерзнет, и облако черного
пара, как дым, клубится над ней. Лошади храпят и пятятся. Ямщик франт попался, в дохе, в шапке с кистью, и везет плохо. Лицо у него нерусское. Вообще здесь смесь в народе. Жители по Лене состоят и из крестьян, и из сосланных на поселение из разных наций и сословий; между ними есть и жиды, и поляки, есть и из якутов. Жидов здесь любят: они торгуют, дают движение краю.
Вот китаец, почти нищий, нагой, бежит проворно, в своей тростниковой шляпе, и несет на нитке какую-нибудь дрянь на обед, или кусок рыбы, или печенки, какие-то внутренности; вот другой с
водой, с ананасами на лотке или другими фруктами, третий везет кладь на
паре горбатых быков.
Над землей поднимается
пар только там, где есть
вода, — над ручьями, над болотами, над прудами и реками, больше всего над морем. Если бы ветру не было,
пары не ходили бы, а собирались бы в тучи над
водой и падали бы опять там, где поднялись. Над ручьем, над болотом, над рекой, над морем был бы дождь, а на земле, на полях и лесах дождя бы не было. Ветер разносит тучи и поливает землю. Если бы ветра не было, то где
вода, там бы было больше
воды, а земля вся бы пересохла.
В теплое время над
водой поднимается
пар.
Пар этот поднимается выше, и когда остынет наверху, то падает вниз каплями дождя.
От тепла все вещи раздаются.
Вода от тепла раздается и вся разойдется на такие маленькие частички, что их глазом не видать, и уйдет в воздух. Частички эти,
пары, носятся в воздухе, и их не видно, покуда воздух тепел. Но остуди воздух, и сейчас
пар остынет и станет виден.
Если натопить жарко баню и налить
воду на кирпичи,
вода вся уйдет
паром, и будет сухо. Поддай еще —
вода опять разойдется. Если баня горяча, летучей
воды разойдется в воздухе ушат. Ушат
воды будет стоять в горячем воздухе бани, и его не будет видно. Воздух бани впитает в себя весь ушат. Но если станешь еще поддавать, то воздух уже напитается и не станет больше принимать
воды, а лишняя
вода потечет каплями. Один ушат будет держаться, а лишняя
вода вытечет.
Если летом вынесешь из погреба холодный горшок, по нем сейчас сядут капли
воды. Откуда взялась эта
вода? Она тут и была. Только пока тепло было, ее не видно было, а как ушло тепло из воздуха в холодный горшок, воздух вокруг горшка остыл, и капли сели. То же бывает и на окнах. В горнице тепло, и
пары держатся в воздухе; но с надворья остынут окна, и снутри, подле окон, воздух охолодеет, и потекут капли.
Высокие, широкоплечие, мускулистые и молчаливые перевозчики, в полушубках и броднях, ловко, привычно закинули чалки, закрепили их за столбы и, отложив запоры, выпустили стоявшие на
пароме воза на берег и стали грузить воза, сплошь устанавливая
паром повозками и шарахающимися от
воды лошадьми.
Подстегнув и подтянув правую пристяжную и пересев на козлах бочком, так, чтобы вожжи приходились направо, ямщик, очевидно щеголяя, прокатил по большой улице и, не сдерживая хода, подъехал к реке, через которую переезд был на
пароме.
Паром был на середине быстрой реки и шел с той стороны. На этой стороне десятка два возов дожидались. Нехлюдову пришлось дожидаться недолго. Забравший высоко вверх против течения
паром, несомый быстрой
водой, скоро подогнался к доскам пристани.
И вот в жаркий июльский день мы подняли против дома Малюшина, близ Самотеки, железную решетку спускного колодца, опустили туда лестницу. Никто не обратил внимания на нашу операцию — сделано было все очень скоро: подняли решетку, опустили лестницу. Из отверстия валил зловонный
пар. Федя-водопроводчик полез первый; отверстие, сырое и грязное, было узко, лестница стояла отвесно, спина шаркала о стену. Послышалось хлюпанье
воды и голос, как из склепа...
Вода, жар и
пар одинаковые, только обстановка иная. Бани как бани! Мочалка — тринадцать, мыло по одной копейке. Многие из них и теперь стоят, как были, и в тех же домах, как и в конце прошлого века, только публика в них другая, да старых хозяев, содержателей бань, нет, и память о них скоро совсем пропадет, потому что рассказывать о них некому.
Мимо генерал-губернаторского дома громыхает пожарный обоз: на четверках — багры, на тройке — пожарная машина, а на
парах — вереница бочек с
водой.
Садятся трое, распоясываются и заказывают: «Два и три!» И несет половой за гривенник две
пары и три прибора. Третий прибор бесплатно. Да раз десять с чайником за
водой сбегает.
На другой день мы доехали до станции Шмаковка. Отсюда должно было начаться путешествие. Ночью дождь перестал, и погода немного разгулялась. Солнце ярко светило. Смоченная
водой листва блестела, как лакированная. От земли подымался
пар… Стрелки встретили нас и указали нам квартиру.
Сегодня мы устроили походную баню. Для этого была поставлена глухая двускатная палатка. Потом в стороне на кострах накалили камни, а у китайцев в большом котле и 2 керосиновых банках согрели
воды. Когда все было готово, палатку снаружи смочили
водой, внесли в нее раскаленные камни и стали поддавать
пар. Получилась довольно хорошая паровая баня. Правда, в палатке было тесно и приходилось мыться по очереди. Пока одни мылись, другие калили камни.
— Гнус, — ответил он. — Его обварило
паром, он нападал в горячую
воду.
Обмакнув панты в
воду, он давал им немного остынуть, сдувая ртом
пар, затем опять погружал их в котел и опять остужал дуновением.
Если хочешь остудить, налей
воды и дай ей высохнуть. Отчего так будет? — Оттого, что из
воды сделается
пар. А чтобы из
воды сделаться
паром, она заберет много тепла из воздуха.
Если на воздухе из
воды делается
пар, высыхает
вода — значит, воздух теплее, он будет стыть, а
вода греться.
Вещь останется сама по себе, а
вода уйдет
паром.
Во льду нет тепла, в
воде есть немного, а в
паре — очень много.
Когда из
воды делается лед, а из
пара делается
вода, то в воздух выходит тепло из
воды и из
пара — и воздух становится теплее. А когда из льда делается
вода, а из
воды делается
пар, то тепло из воздуха выходит в
воду и в
пар — и воздух становится холоднее.
Льдом нельзя греть, а
водой и
паром можно греть.
Водой можно вот как греть: провести в холодный дом
воду. Когда
вода замерзнет, так лед выносить вон; опять замерзнет, — опять выносить вон. И в доме все будет теплее, и так станет тепло, что
вода не станет уж мерзнуть. Отчего это так будет? — Оттого, что как
вода замерзнет, так она выпустит из себя лишнее тепло в воздух, и до тех пор будет выпускать, пока воздух согреется, и
вода перестанет мерзнуть.
Если насытить
воду простою солью, согреть и также дать уйти
воде паром, то лишняя соль сложится тоже не порошком, а кубиками. Если насытить
воду селитрой с солью вместе, лишняя селитра и соль не смешаются, сложатся каждая по-своему — селитра столбиками, а соль кубиками.
А если на лед пустить
пар, то лед потеплеет, а
пар похолодеет: лед растает, станет
водой, а
пар охолодеет и тоже станет
водой.
Оттого, что осенью и зимою дерево насытится
водой, как губка, и его разопрет, а летом
вода выйдет
паром, и оно съежится.
Если насытить
воду селитряным порошком, а потом подсыпать еще селитры лишней, всё согреть и не мешавши дать остынуть, то селитра лишняя не ляжет порошком на дне
воды, а соберется вся шестигранными столбиками и сядет на дне и по бокам, столбик подле столбика. Если насытить
воду селитряным порошком и поставить в теплом месте, то
вода уйдет
паром, а селитра лишняя также сложится столбиками шестигранными.
Если насытить
воду известкой, или другою солью, или еще чем-нибудь, то каждая вещь, когда
вода выйдет
паром, сложится по-своему: какая в трехгранные столбики, какая в восьмигранные, какая кирпичиками, какая звездочками, — каждая по-своему. Эти-то фигуры разные бывают во всех крепких вещах. Иногда фигуры эти большие, в руку; такие находят камни в земле. Иногда фигуры эти так малы, что простым глазом не разберешь их; но в каждой вещи есть свои фигуры.
Согрей
воду — будет
пар; застуди
воду — будет лед. Все та же
вода бывает летучая, когда согреется, и крепкая, когда остынет.
Отчего это так будет? — Оттого, что как только
пар станет
водой, он выпустит из себя лишнее тепло в воздух.
Вода эта горяча, как кипяток, и над местом, где идет
вода из горы, всегда стоит
пар, как над самоваром.
Паром греют вот как: напустят
пару в холодный дом.
Пар станет охолаживаться, каплями потечет книзу и станет
водой.
Воду эту выносят, и в доме становится тепло.
А если больше станешь греть
воду, то сама
вода уйдет
паром, и соли еще больше останется.
От этого бывает холоднее, когда идет дождь, и теплее, когда собирается дождь. Когда идет дождь, то
вода сохнет, испаряется и забирает в себя тепло. А когда собирается дождь, то в воздухе ходят
пары и охлаждаются в тучи: от них-то и тепло.
Если еще согреть
воду, она и вовсе разойдется
паром; и
пар уже ничего не держит и сам идет во все стороны.
Уставили мою коляску на небольшом дощанике, и мы поплыли. Погода, казалось, утихла; татарин через полчаса поднял парус, как вдруг утихавшая буря снова усилилась. Нас понесло с такой силой, что, нагнав какое-то бревно, мы так в него стукнулись, что дрянной
паром проломился и
вода разлилась по палубе. Положение было неприятное; впрочем, татарин сумел направить дощаник на мель.
Мастер, стоя пред широкой низенькой печью, со вмазанными в нее тремя котлами, помешивал в них длинной черной мешалкой и, вынимая ее, смотрел, как стекают с конца цветные капли. Жарко горел огонь, отражаясь на подоле кожаного передника, пестрого, как риза попа. Шипела в котлах окрашенная
вода, едкий
пар густым облаком тянулся к двери, по двору носился сухой поземок.
С рассветом опять ударил мороз; мокрая земля замерзла так, что хрустела под ногами. От реки поднимался
пар. Значит, температура
воды была значительно выше температуры воздуха. Перед выступлением мы проверили свои продовольственные запасы. Хлеба у нас осталось еще на двое суток. Это не особенно меня беспокоило. По моим соображениям, до моря было не особенно далеко, а там к скале Ван-Син-лаза продовольствие должен принести удэгеец Сале со стрелками.
Четвертая часть воздуха — водяные
пары, летучая
вода.
Вода в одном месте из жидкой делается летучею, водяным газом, невидимым
паром; в другом месте из летучей
воды делается жидкая.
Если взять надутый пузырь и опустить его в
воду, а потом пустить, то пузырь выскочит на верх
воды и станет по ней плавать. Точно так же, если кипятить чугун
воды, то на дне, над огнем,
вода делается летучею, газом; и как соберется
пар, немножко водяного газа, он сейчас пузырем выскочит наверх. Сперва выскочит один пузырь, потом другой, а как нагреется вся
вода, то пузыри выскакивают не переставая: тогда
вода кипит.
Водяные и ветряные мельницы вертятся и мелют. Кто их двигает? Ветер и
вода. А ветер кто гонит? Тепло. А
воду кто гонит? Тепло же. Оно подняло
воду парами вверх, и без этого
вода не падала бы книзу. Машина работает, — ее движет
пар; а
пар кто делает? Дрова. А в дровах тепло солнечное.
Станет снег осаживаться, станет отдувать лед на реках, польется
вода с гор, поднимутся
пары из
воды в облака, пойдет дождь. Кто это все сделает? Солнце. Оттают семечки, выпустят ростки, зацепятся ростки за землю; из старых кореньев пойдут побеги, начнут расти деревья и травы. Кто это сделал? Солнце.
Эта страшная сила клокотала и бурлила здесь, как
вода в паровом котле: вот-вот она вырвется струей горячего
пара и начнет ворочать миллионами колес, валов, шестерен и тысячами тысяч мудреных приводов.